jnike_07 (jnike_07) wrote,
jnike_07
jnike_07

Category:

Маршал А.И.Еременко о врачах-убийцах

Перечитывал книгу воспоминаний Маршала Советского Союза А.И.Еременко «В начале войны», М., Наука, 1964. В январе 1942 г. он был генерал-лейтенантом, командующим 4-ой ударной армией Северо-Западного фронта. Вот как он описывает (с.438-439, ук. соч.) свое второе ранение во время Великой Отечественной войны (наслышанные о военно-полевой медицине на этом месте сразу же споткнутся):

«Во время боев за Торопец я находился на участке 249-ой стрелковой дивизии, наносившей главный удар, и был ранен. Это случилось в километре от Понизовья. Мне тут же сделали перевязку, установив перелом обеих костей голени правой ноги. Я приказал отвезти меня на командный пункт армии и попросил никуда не доносить и не сообщать войскам о моем ранении, но эта просба не была выполнена, и пока я добирался до КП армии все узнали, что я ранен. Врачи встретили меня на КП в белых халатах и предложили ампутировать ногу. Я не согласился и просил врачей положить перебитую ногу в гипс, что они и сделали. Такое решение оказалось весьма разумным. Кости срослись, и я не лишился ноги.

Этот обычный в боевой обстановке случай произошел, к сожалению, в то время, когда наступательная операция была еще в полном разгаре. Армия выполнила лишь первую половину задачи. И я решил, несмотря ни на что, остаться в армии до тех пор, пока задача не будет выполнена полностью, о чем безотлагательно и донес в штаб фронта и в Ставку. Я сделал это по здравом размышлении, зная, что остаться в строю с таким тяжелым ранением нелегко, ведь нужно командовать и непрерывно руководить войсками с носилок. Я рассчитывал, что у меня хватит на это выдержки. Несмотря на поистине дикие боли в ноге, я не принял во внимание настоятельные требования врачей, которые уверяли меня, что если я немедленно не эвакуируюсь в тыловой хирургический госпиталь, то в лучшем случае лишусь ноги, а в худшем — наживу гангрену, и тогда вообще неизвестно, чем кончится дело.

На следующий день мне была передана телеграмма из Ставки, в которой говорилось, что Сталин дважды справлялся о моем здоровье и высказал пожелание, чтобы я остался на месте, если есть к этому хотя малейшая возможность.»


Благодаря своему упрямству в этой битве с враГами враЧами генерал-лейтенант А.И.Еременко спас себе ногу, дослужился в дальнейшем до маршала, командовал Сталинградским фронтом, заслужил звезду Героя.

Теперь представим, что случилось с простым рядовым-восемнадцатилеткой, получившим аналогичное ранение в боях за город Торопец. Все шло по заданному врачами алгоритму: ампутация — гангрена — смерть. Вот вам и причины огромных санитарных потерь РККА и невероятное число послевоенных инвалидов-ампутантов, которых потом рассовывали по интернатам подальше от глаз. Одна из главных побед Маршала Советского Союза А.И.Еременко это была, я считаю. Первый раз он был ранен на фронте Первой мировой войны, второй раз — в 41-ом. Значит, ко времени третьего ранения уже смог накопить опыт общения с медиками. Это его и спасло. И нас в том числе, по большому счету.

Маршал Советского Союза А.И.Еременко в воспоминаниях предусмотрительно не называет фамилий медиков. Хотелось бы, конечно, им задать вопрос: Осколок только что вошел в ногу, откуда вам известно, что раненого ожидает гангрена? Ответ можно реконструировать: тактика лечения была такова, что приводила к гангрене.

Чтение для закаленных: Военно-полевая медицина для партизан и медицинский геноцид в СССР. Проф. Камергерский Т.П. 2006 год.

Процитирую: Академик Вишневский был деспотом в советской медицине. Его боялись как огня, знали, что он любит, чтобы применяли только его методы, и поэтому во время его жизни и долгое время после, при его сыне, и особенно в течение Великой Отечественной Войны, мазь Вишневского применяли на раны во всех периодах раневого процесса, и в том числе и в первом, и во втором острых периодах раневого процесса. В советских военных госпиталях на все раны сразу, при первичной очистке и обработке раны, наносили мазь Вишневского. Поэтому часто ранения советских солдат, заканчивались гангренами. Вы все прекрасно знаете, что возвращение советского солдата в часть – это мало отмечаемое событие в советской художественной и мемуарной литературе. Тогда как гангрена – это часто встречающееся слово в советской военной художественной и мемуарной литературе. Не помните знаменитую «Балладу о гангрене» в романе классиков еврейского чёрного юмора Ильфа и Петрова – «Двенадцать стульев»?
Немцам было достаточно только попасть в советского солдата, ранить его, – затем его добивала мазь Вишневского и остальные «примочки» медицинского лечения раненых в советской медицине.

В туже самую войну, однако, у американцев гангрен и в помине не было, и это слово не встречается в американских военных мемуарах. Секрет простой - американцы никогда не лечили раны согревающими мазями типа мази Вишневского, и им никогда не приходило в голову экспортировать у русских союзников эту «чудесную мазь», слабительно-дёгтевый, но в советской литературе ложно называвшийся «Бальзамом Вишневского». Американцы вообще никогда не пользовались никакими мазями - только хирургическая обработка, очистка, промывание раны антисептиком, широкое иссечение мёртвых тканей, антибиотики и всё. Этот подход обеспечивал 96% излечения против почти 90% смертельных исходов в «выдающейся советской хирургии», где «самоотверженно» работали таки выдающиеся хирурги как отец и сын Вишневские и их подельники. В американской же военно-полевой медицине гнойные осложнения чрезвычайно редки, и никогда не были проблемой.


И здесь как бы плавно надо перейти к теме т.н.сталинских репрессий. Их на самом деле не было. Или они носили не столь массовый характер, как это любят описывать альбацоиды. Почему у американцев контроль и ответственность, а, соответственно, и 96% излечения, а у наших — отсутствие контроля и безответственность и, соответственно, невероятные санитарные потери? Копать, копать, не докопаться. Ответственность - это и есть репрессии. Помимо недостаточности контроля есть еще и отличия в форме репрессий. И опять виноваты американцы: поощряли, а также экспортировали к нам лиц троцкистской национальности, которые криптотипизировали репрессии, маскируя геноцид. Т.е расстреливали кого ни попадя, но тайно, по подвалам. В той же Америке репрессии носят фенотипический характер, т.е. - врач-убийца? - публичный электрический стул. Очень эффективно. В смысле — антивирус для любителей организовать искусственные санитарные потери. Отсюда и высокий процент излечения раненых. У нас бы тоже случайно пойманного врача-вредителя расстреляли, но как-то тихо, подвально, без пропагандистского эффекта. А ведь исторически было лобное место для этих целей. Тот же А.И.Еременко в конце июня 41-го был назначен командовать Западным фронтом. А куда делись предыдущие командиры? Комфронта Д.Г.Павлов, начштаба В.Е.Климовских, начсвязи А.Т.Григорьев, начарт Н.А.Клич, командир 14-го мехкорпуса С.И.Оборин были осуждены и расстреляны. НачВВС И.И.Копец после июньского разгрома застрелился. Сурово. Но опять все как-то тайно, подвально, криптотипически, без должного воспитательного эффекта и публичности. Неотвратимость наказания — все уже было придумано до нас. А эти репрессии, на которые любят кивать альбацоиды, — как бы выборочная караемость, кампанейщина: попался — к стенке. А на нет — и суда нет. Изворотливость синтезируется в психологический вирус, превращающий человека в оборотня-альбацоида.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 36 comments