Высылка вместо расстрела: Депортация интеллигенции в документах ВЧК—ГПУ. 1921-1923 / Вступ. ст., сост. В.Г.Макарова, В.С.Христофорова; Коммент. В.Г.Макарова, М., Русский путь, 2005.
Ю.И.Айхенвальд
Ужас «Судьбы» Айхенвальдов по Мальгину заключается в том, что в 1922 г. «нехорошие большевики» выслали переводчика и литературоведа Юлия Исаевича Айхенвальда в Германию, где до него в 1928 г. дотянулся «праклятый Сталян», и Юлий попал под трамвай. Сын его, Александр Юльевич Айхенвальд был репрессирован (попал в рос.евр.энц., по этой ссылке, товарищи, видно, не проверили или не поверили, что дети выкреста Юлия Айхенвальда, женатого на русской, являются русскими). Внук, Юрий Александрович Айхенвальд, учитель, диссидент, высылался в Караганду, затем лечился в психушке. Правнучка Александра Юрьевна Айхенвальд от всех этих страстей слиняла в Канаду, где «изучает язык австралийских папуасов». Хомячки, конечно же, на такой опытный пропагандистский высер возбудились: «не забудем-не простим-доколе-дотянулся праклятый Сталян-холокост-платите, падлы русские, репарации и т.д.».
В таких случаях обязательно надо копнуть, чтобы удостовериться, что это за австралийский папуас попал под трамвай на Кудаме в Западном Берлине, незадолого до этого посетив писателя В.Набокова? Потому что уже вторая фраза Мальгина: «Сидит философ Айхенвальд в большевистской тюрьме»,- сразу же отдает осетриной второй свежести (философ, наверное, потому, что переводил Шопенгауэра?). Дело-то в 1922 г. происходит, когда айхенвальды не в тюрьмах сидели, а в руководстве ГПУ. Т.е. все должно быть с точностью до наоборот. Айхенвальд — это распространенная еврейская фамилия, часто встречается в русском переводе: Дубов, Дубинский, Дубовицкий.
Его внук, Юрий Александрович Айхенвальд, учитель, диссидент, баловавшийся стишками, писал:
Был мой прадед
в Балте раввином.
Не любил он модных затей.
Он ходил в лапсердаке длинном
И еврейских учил детей.
Знал он прочно, что плач и стоны
Слышит Бог наш века подряд,
А спасения нет...
По закону
Был обманщик — Христос распят!
И на тихом еврейском кладбище,
Под тяжелою белой плитой,
Кто откликнется, кто отыщет,
Где он вечный нашел покой!
Просто смерть,
И кисть винограда,
И под кожицей свежий сок,
Никому ничего не надо
В самой дальней из всех дорог!
А потом мальчуган чернявый,
Сын раввина, в семнадцать лет
Вдруг решил — философы правы,
И еврейского Бога нет.
Просто жизнь,
И кисть винограда,
И под кожицей свежий сок —
А потом ничего не надо,
В самой дальней из всех дорог!
И в гостинице, на Лубянке,
Без раздумья и до конца
Отдал сердце он русской дворянке
И крестился
Ради венца.
Был он проклят семьей за это,
Только не был ничьим слугой
Почитатель русских поэтов,
Модный критик,
эстет,
изгой.
И пускай он не понял века
Или веком не понят был, —
Над собою,
Над человеком.
Он земных богов не любил.
И на тихом берлинском кладбище,
Под тяжелой гранитной плитой, —
Кто откликнется, кто отыщет,
Где он вечный нашел покой?
Ну, вот, уже что-то проясняется. Не знаю, как на счет поэзии, «поэзия в стихах Юрия Айхенвальда и не ночевала», но фактаж интересный, многое проясняет и ставит на места. Вот отсюда и надо плясать - с одесского равина Шаи Айхенвальда, меламеда в хедере, то бишь учителя в еврейской школе в Балте, а затем в Адесе. Жизнь Шаи, выражаясь словами Юрия Айхенвальда, прошла в уверенности: «По закону Был обманщик — Христос распят!» No comments.
Был у Шаи сын Эли, на которого в семье, очевидно, возлагали надежды, как на будущего ученого. Но этот шлимазл что сделал? В 17 лет он отдал сердце шиксе в гостинице на Лубянке и принял христианство ради венца. Дело, выходит, было в 1889 г. еще при Александре III. Ради венца или не венца принял он православие,- не знаю, но теперь сыну равина Эли Шаевичу Айхенвальду были открыты все дороги за чертой оседлости. Он спокойно мог поступить в университет и жить в Москве. Правда, было одно неудобство: он подлежал призыву в армию.
Можно представить себе горе Шаи после этой новости. Проклял — это мягко сказано. Херем. Как Спинозу. Наверное, после этого Юлий решил стать философом. Если кто смотрел видео последних минут жизни Каддафи, то он там проклинает крыс, если напрягать слух, продираясь сквозь помехи звукоряда: «Херем а-лейхем!» Не «Салям а-лейхем» (Мир вам), а «Херем а-лейхем!» (Проклятие на вас),- последние его слова. Что на иврите, что на арабском одинаково звучит,- семитские языки. Отступник веры мертв для иудейской общины, возвращаясь к проклятию Ю.Айхенвальда. Был иудей, да умер. Могли и камнями закидать. Вызов общине, так сказать. Разрушение гетто. А с другой стороны, - время приспело. Формировались национальные государства, национальные армии, одному еврею в немецкой форме предстояло стрелять в другого - в русском или французском обмундировании, а это как-то не по-еврейски. Еврейство на распутье, впреди сионистские конгрессы. Юлий выбрал путь ассимиляции. Еврейство делилось на: а) сионистов, желавших строить национальный очаг в Палестине; б) ассимилянтов, выбиравших национальность в соответствии с гражданством; и в) гиперсионистов - парамасонских заговорщиков, козырявших марксистской фразеологией и нацеленных на мировое господство.
Юлий Айхенвальд был литератором не первого плана, прославился книжкой «Силуэты русских писателей». Сейчас человек в здравом уме не будет читать эту бодягу, более чем целиком состоящую из подобных бессмысленных фраз: «Эта победа над ограничениями, какие полагает человеку скромная доля отмеренных людских сил, определенная вместимость индивидуальной, даже одаренной души, это поэтическое вездесущие не есть, конечно, только богатство тем и сюжетов, давно и всеми отмечаемое у Пушкина, это не простая внешняя виртуозность и гибкость писательской техники, и это даже не только могучие крылья удивительного таланта, не слабеющие в самых дальних полетах: это – проявление единства жизни, которое носил в себе Пушкин и которое делало законной и исполнимой его смелую мольбу – скрыться в воздушный ковчег, туда, в соседство Бога; это – внутренняя, органическая приобщенность ко всякой психологии, это – симпатия к Божьему миру.» Сын Шаи, чего уж там. Плетение словес, вербальная эквилибристика.
Таких литературоведов с Дерибасовской- выкрестов и не выкрестов - в то время много появлялось на Тверской. Еврейская энциклопедия не даст соврать:П.С.Коган с близких к марксизму позиций полемизировал с Ю. Айхенвальдом, М. Гершензоном и другими. Это происходило примерно так:
Встречаются П.С.Коган и Рабинович на Тверской.
- Коган, как дела?
- Та,- машет рукой П.С.Коган,- встретились вчера с Айхенвальдом и Гершензоном в университете, перетерли за русскую литературу.
- И шо?
- А-а, решили таки -ять отменить, а заодно и -ер. Наша еврейская молодежь должна писать на русском без ошибок.
Из этих троих двое — выкресты-вероотступники, и на каком основании еврейская энциклопедия включает статьи о них, не совсем понятно.
Но в то же время Ю.Айхенвальд был человек порядочный. Как он оказался в большевистской тюрьме по А.Мальгину, уже после того, как Адеса взяла Эрмитаж? Еврейская энциклопедия опять-таки не даст соврать: В 1921 г. Айхенвальд опубликовал в «Записках мечтателей» статью, в которой расстрел Н. Гумилева сравнивался с казнью А. Шенье. По требованию Л. Троцкого, ответившего Айхенвальду в газете «Известия» статьей «Диктатура, где твой хлыст?», Айхенвальд был арестован и в 1922 г. выслан за границу.
Это очень интересный момент: выкрест Ю.Айхенвальд, фанат русской литературы, бросает вызов земляку гиперсионисту Л.Троцкому, власть у которого была такая, что он русских мог аннигилировать еще в те годы, а вместо памятников Ленину стояли бы сейчас памятники Иуде, а переселенные на место русских интеррабы балакали бы на эсперанто (это уже не шутка,Сталин спас русский язык от Луначарского в 1929 г., могли ведь и на латиницу перевести) на улицах Урицкого-штрассе и Володарского-плац. Здесь ведь какой нюанс? Нация выше партийности. На месте Гумилева мог бы оказаться Мандельштам в заговоре Таганцева. Мандельштам тоже, кстати, крестился, но не в православие, а в методической церкви, ему в университет срочно надо было поступать. Кто-то из знакомых ему посоветовал: «Не, Осип Эмильевич, в православие это будет как-то слишком откровенно, перейдите-ка для начала в протестантизм». Так вот, окажись на месте Гумилева Мандельштам, подвели бы его под расстрел аграновы-якобсоны? Сомнительно. Свой своих не познаша и в лоб расстреляша?
Троцкий вызов Юлия принял, и диктатура показала свой хлыст. Лев революции историю древнего Рима в Адесе хорошо изучал, поэтому хлыст диктатуры пролетариата, как и у римлян, был сделан из бычьего фаллоса. И Юлий, надо догадаться, очень скоро пожалел, что посмел лаять на
Лавочку с высылками ленинцы вскоре прикрыли. Так ведь и все население могло утечь к кисельным берегам. Л.Каменев в 1923 г. спохватился, когда окно закрылось, но не оставил своих в беде: содействовал успеху ходатайства профессора Московской консерватории Д. Шора (1867–1942; в Эрец-Исраэль с 1927) о замене заключения и ссылки в Сибирь членов сионистской организации высылкой из Советского Союза.
Сколько детей было у Юлия, доподлинно неизвестно. Но это еще один интересный момент. В России он оставил русскую жену — Нину Кирилловну Айхенвальд, ур.Томашеву, и кучу русских уже детей. Вики насчитывает троих, но их было явно больше. Дочь - математик Татьяна Ю.Айхенвальд (1900-1963).
Академик Н.Ю.Шведова.
Еще одна дочь - филолог Наталья Ю.Шведова (1916-2009), ужасно страдала при Сталине, при нем защитила кандидатскую, при Хрущеве — докторскую, при Андропове стала член-кором АН СССР, при Ельцине — член-кором и академиком РАН.
Православная, но по недоразумению внесена в рос.евр.энц.
Сын - Борис Ю.Айхенвальд преподавал русский язык в московской школе. Но довольно своеобразно, вот один из его учеников вспоминает: Грамматику мы не проходили. Я до сих пор правильно писать орфографически не умею, как делать перенос со строки на строку, до сих пор не знаю. А на занятиях он обычно читал нам что-нибудь. Вводил в курс литературы. Читал, потом немного комментировал. И все. Игнорировал все программы...
В.Г.: Потом ведь этого просто нельзя было — игнорировать...
В.В.Н.: Вот именно. Зато к литературе приучили. Когда преподаватель говорит хорошо поставленным голосом... На нем — тогда это была редкость — была заграничная голубая гимнастерка, перьевая ручка, пенсне, щетина — сколько бы он ни брился, он всегда ходил весь заросший. Такая у него растительность была... И тик еще нервный на лице, что придавало ему особую интеллигентность. И когда он хорошо поставленным голосом начинал читать «Двенадцать» Блока или «Господин из Сан-Франциско» Бунина, это потрясающее действие производило. Все, больше ничего не надо...
Времена были суровые, могли ведь и придти из районо и сказать: «Э-э, товарищ, ваши ученики грамматику и орфографию не знают. Непорядок. Не можете преподавать, так берите в руки тачку». А компетентные товарищи с фамилиями типа берман-ягода-коган и т.д. могли поинтересоваться: «А откуда у вас заграничная гимнастерка и ручка? В каком году вы были у папы-кадета в Берлине? Или у двоюродного дяди Марка Львовича Слонима (1894-1976), эсера, в Праге, Париже и Женеве? Кому и какие сведения передавали? С кем состоите в переписке?» Из школы за игнорирование программ, очевидно, попросили. Решил заняться переводами. Совместно с германистом А.И.Смирницким перевел поэму шведского классика Э.Тегнера «Сага о Фритьофе» для издательства "Academiа" (вышла в 1935 г.). А.И.Смирницкий тогда был женат на сестре Бориса Айхенвальда Татьяне. Если Борис раньше начал сотрудничать с издательством “Academia”, то, возможно, был знаком с бывшим главредом Л.Каменевым, арестованным в 1934 г., а через него с его бывшей женой Ольгой Бронштейн, сестрой Л.Троцкого. Досье, очевидно, на него скопилось богатое ко времени ежовского потока. А там уже - получите свою десятку, распишитесь. В лагере планировал, как и в Москве, «своеобразно» преподавать русский язык. Но там типы оказались еще суровее, чем в московском районо, и Борису вручили в руки тачку. В 1938 г. умер на Колыме.
Другой сын Юлия Айхенвальда - Александр Айхенвальд. Данные о годе рождения разнятся: 1899 или 1904 (точнее — 1904, по энкавэдэшным документам так: 16 апреля 1933 года Коллегией ОГПУ рассмотрено уголовное дело на группу лиц, обвинявшихся в принадлежности к «антипартийной контрреволюционной группе правых». По данному делу были привлечены 38 человек: 1. Айхенвальд Александр Юльевич, 1904 года рождения, русский, член ВКП(б) с 1920 года, научный сотрудник Академии наук СССР и Совхозного института;).
Его отец-кадет воспитал в коммунистическом духе и к нему же просился на волю на поруки, когда до него дотянулся на этот раз не праклятый Сталян, а праклятый Лев-Лейба Бронштейн со своим хлыстом диктатуры пролетариата из бычьего фаллоса. Автор «Силуэтов русских писателей» писал в ГПУ:
«прошу коллегиюГПУ выпустить меня под подписку о невыезде из Москвы на поруки. Я тем более считаю себя вправе об этом просить, что поручителем моим мог бы явиться мой собственный сын, член Российской Коммунистической партии, ответственный работник, научный сотрудник Свердловского Коммунистического Университета Александр Юльевич Айхенвальд. Позволю себе прибавить, что самый факт своместной моей жизни в семье с сыном-коммунистом служит подтверждением того, что ни в чем антисоветской деятельности я не проявлял: иначе я не мог бы воспитать в своем сыне партийного деятеля, работающего в Коммунистическом университете в качестве коммуниста — руководителя свердловцев. Ю.Айхенвальд." 18.08.1922. ЦА ФСБ РФ Д. Р-41541. Л.9. Подлинник. Рукопись. Автограф.
Здесь сразу же возникает вопрос: а не причастен ли этот преданный партиец Александр Юльевич, сын кадета и столбовой дворянки, к репрессиям против русского народа? Скорее всего, причастен:
В 1919–20 чл. Краснопресненского РК и МГК РКП(б), инструктор и агитпроп парткома в Пятигорске. В 1920–21 учился в Коммунистич. ун-те им. Я.М.Свердлова в Москве. В окт. 1924 – науч. сотр. этого ун-та. В 1924–25 – пропагандист в г. Бежица Брянской губ. В 1925–28 учился на экономич. отделении Ин-та красной профессуры в Москве. В 1926—27 – чл. редакции ж. «Коммуни-стич. Интернационал». В 1928–29 – проф. политэкономии в Татарском Коммунистич. ун-те в Казани; автор брошюры «О тактике Коминтерна в Китае» (1927), мн. статей по теории экономики и мирового х-ва, в ж. «Большевик», «Под знаменем марксизма», «Коммунистич. Интернационал» и др., монографии «Сов. экономика: Экономика и эконом, политика СССР».
Интересно: и рос.евр.энц., и русские историки причисляют его к евреям по дедушке-равину и принадлежности к троцкистам: О.Платонов - Айхенвальд Александр Юльевич, 1904-1941, еврейский большевик - II. 93.
Как и брат Борис не на тех поставил в историческом процессе. Еврейская генетика оказалась сильнее. Даже пытался папу перевоспитать: Автор большого числа работ по вопросам экономики, которые считали «классикой марксизма». Посетил отца в эмиграции и безуспешно пытался убедить его вернуться в СССР.
«Посетил отца в эмиграции» - это ключевая фраза. А почему бы и не посетить? Троцкист-коминтерновец, автор классических экономических брошюр. Партия, поди, командировочные в валюте выписывает для посещения Берлина. Папа оказался кремень: не поверил в окончательную и бесповоротную победу троцкизма (читай — гиперсионизма и геноцида русского народа) в СССР после печального бутырского опыта при дзержинцах. В то же время и попытка распропагандирования кадета Юлия в пользу троцкизма его сыном Александром говорит о том, что слабовато было с кадрами у Троцкого внутри СССР, раз даже видный экономист вызывал на подмогу отца-литературоведа. Оставалась у Троцкого только группа преданных московско-питерских фанатиков из одесско-еврейской интеллигенции, потерпевших поражение от сталинцев к 10-ой годовщине революции. Сгорел во внутрипартийной борьбе Александр Айхенвальд. В 1930-ом исключен из партии как троцкист. Фракционная внутрипартийная борьба с национальной подоплекой — никаких репрессий, никакой крови. Интересно, вспомнил ли, как размахивал маузером на Красной пресне, в Пятигорске и Брянске? Восстанавливается в партии. Как это понимать? Покаялся, попросил прощения: «виноват, осознал, буду дальше строить социализм и колебаться только в соответствии с генеральной линией партии». Но затем происходит то, что сталинцы называли «двурушничеством», т.е. фракционной борьбы не прекратил, никакого социализма не строил, якшался с троцкистами, занимался антипартийной деятельностью и агитацией, выступал против индустриализации и коллективизации, при аресте изъят наградной маузер,- или что-то в этом роде. Получите, пожалуйста, свои два года тюрьмы при Ягоде в 1933 г. и путевку в Суздальский политизолятор. Не расстреляли, однако, как большевики это делали со всеми несогласными в 20-х гг. Вышел и принялся за старое. Результат: В 1935 вторично приговорен к 2 годам тюрьмы, замененной ссылкой в г. Березов, где А. работал в плавучей мастерской Березовского рыб. З-да (1935). Вышел и опять принялся за старое. В конце концов терпение у сталинцев лопнуло, и на НКВД поставили Н.Ежова. В итоге: В янв. 1937 вновь арестован по обвинению в контррев. деятельности; приговорен к 15 годам тюрьмы. Это не вышка, мог бы выйти в 1952 г., но не повезло: попал в Орловский централ. Вскоре арестовывается и жена его, Ситникова Евгения Нитична, надо понимать, русская. Арест жены говорит о том, что он к к.р.д. привлек и жену, т.е. туда письмо отнеси, оттуда литературу принеси,- спалил и жену. 11.09.1941 г.троцкистов и др. сидельцев Орловского централа при приближении фашистов расстреляли по приговору военной коллегии Верховного суда СССР. В том числе и Александра Айхенвальда, и сестру Троцкого Ольгу Каменеву, и убийцу тамбовского губернатора эсерку М.Спиродонову, и русофоба-геноцидника Христиана (а по некоторым источникам — Хаима) Раковского. 03.10.1941 г. немцы Орел взяли. Навряд ли они оставили бы в живых всех перечисленных. Подельник А.Айхенвальда по 1933 г. журналист В.Н.Астров (1898-1993) получил пять лет, т.е. больше провинился, но в дальнейшем, как они тогда говорили, «разоружился» перед партией и выжил.
Интересно, что точку в биографии А.Айхенвальда поставили неотроцкисты Ал.Яковлев, В.Крючков и пр. члены горбачевской банды: Они восстановили А.Айхенвальда в партии. Генеральная линия этой несчастной партии в очередной раз «колебнулась», и в партии скопом восстановили мертвых. Лучше бы они, конечно, детсады строили.
Сын А.Айхенвальда Юрий (1928-1993) был воспитан в лучших коммунистических традициях: В 1947 поступил на литературный факультет Московского педагогического института им. В.П. Потемкина. Активно занимался комсомольской деятельностью, был членом комитета комсомола института. Сын за отца не отвечает, Юру приняли в институт, никто его не репрессировал, Юра хорошо учился и был активным комсомольцем, выступал на собраниях и славил Сталина и родную партию. Готовился стать настоящим большевиком. Но тут происходит ужасное. Как Ленин еще говаривал, нельзя жить в обществе и быть свободным от общества. А общество было такое, что вокруг хорошего русского мальчика Юры сновали нехорошие еврейские пацаны, например:
Алик Вольпин, по недоразумению считающийся сыном великого русского поэта С.Есенина (внешне он, скорее похож на Ленина, поэтому с таким же успехом может считаться и сыном Ленина; лечился в психбольницах при Сталине, Хрущеве и при Брежневе, при котором наконец убыл на свою всемирно-историческую родину, в Бостон, где резко перестал бороться за права негров, индейцев и голубых) и
Эмка Мандель, пишущий стихи на иврите русскими буквами под псевдонимом Наум Коржавин («Любовь к Добру сынам дворян жгла сердце в снах»,- старается без гласных, но без гласных в русском языке нельзя; при Брежневе также убыл на свою всемирно-историческую родину - Бостон). И начали эти нехорошие пацаны сбивать комсомольца Юру с пути истинного.
Под тлетворным влиянием Алика и Эмки русский комсомолец Юра становится евреем-интеллигентом, опять-таки еврейская энциклопедия не даст соврать:
В 1948–53 гг. во время борьбы с «космополитами» в Казахстан, в частности в Караганду, были сосланы многие евреи-интеллигенты, среди них: Н. Коржавин, переводчик Ю.Айхенвальд (1928–93), поэт, математик А. Есенин-Вольпин (родился в 1924 г.).
За что же на самом деле выслали из Москвы комсомольца Юрия Айхенвальда? Кроме жены кто скажет правду? Арестовали его не за молодёжную организацию, а по доносу квартирной соседки, которая жила в его комнате. Он отказался продлевать ей прописку, так как была опасность, что она эту комнату отберёт. Донос был написан в 1945 году, но только в 1949 его подняли, и Юру посадили. Никакой организации, к которой бы Юрка не только имел отношение, но о которой бы он знал, и в помине не было.
Вот он где праклятый Сталян сидит. В квартирном вопросе. Соседка, конечно, сволочь: доносы нельзя писать. Но и Юра повел себя как сквалыга, квартирный вопрос его испортил. А почему нельзя было продлить прописку этой соседке? Подселили ее в тяжелое военное время как беженку. Боялся, что она комнату у коренного москвича отберет? А так бы поступил в партию, и ходил бы в академиках как тетя Наташа.
Эту ситуацию вполне можно реконструировать. Дело в том, что в 1942 г. Айхенвальды сдают бабушку Торшеву Нину Кирилловну в инвалидный дом:
в 1942 -тяжелобольную бабушку отдают в инвалидный дом; Ю. остается один и поступает в ремесленное училище.
1943 (?) - смерть бабушки.
Где она умирает. Бабушку жаль, но у Юры появляется свободная комната, и ему по законам того времени подселяют женщину. Если ни Ю.Айхенвальд, ни его жена, Герлин Валерия Михайловна (здесь уже, надо полагать по фамилии, была выбрана жена той национальности), ни другие источники не называют фамилию этой соседки, хотя наверняка знали, то это наводит на мысль, что фамилия соседки была швондеровского типа: или Коганша, или Рабиновичша. Т.е. вскрывается весь механизм репрессий сталинского периода. Квартирно-сквалыжные вопросы, как справедливо заметил опять-таки писатель М.Булгаков, испортили «коренных» москвичей. Писали доносы на начальство, на соседей. А НКВД работало по принципу накопления. Пришел, скажем, донос на комсомольца Ю.Айхенвальда от соседки Рабиновичши или Коганши о том, что в его комнате собираются Эмка Мандель, Алик Вольпин и другие подозрительные типы с психиатрическими диагнозами, ругают Сталина и политбюро, поют «Вы жертвою пали в борьбе роковой» и т.д. Но чекисты хода этим кляузам не дают, а подшивают их в особую папочку. Наступает момент, когда папочка становится толстой, т.е. энкавэдэшники работают по принципу накопления информации. И в 1949 г. фашистское политбюро, спасшее мир от фашизма, отправляет комсомольца Юру
Дело в том, что Алик пьянел с одной рюмки вина и начинал жутко орать. Орал он очень высоким голосом, ещё и с хорошей дикцией. Вот это было очень страшно, потому что орал он чего-нибудь вроде «Смерть бандиту Сталину и фашистскому Политбюро». Вы понимаете, что в 1951 году это было очень хорошо – такие вещи орать. Один раз торжественно и опять же с большим шумом, Алик сжег портрет Сталина. Как-то весной он пошёл нас провожать на трамвай, это было далеко. Мы шли вдоль дороги, по которой везли заключённых с работы. Это были бесконечные грузовики с зеками, их везли с работы в лагерь. И вот Алик выскочил перед этими грузовиками и заорал: «Товарищи, мы с вами. Скоро свобода». Эмка и Юрка схватили Алика за шкирку и одним движением, потому что Вольпин был слабый как муха, сбросили его в кювет. Машин проезжало много, Алик выползал из кювета, поднимался и орал то же самое. Короче говоря, раза три или четыре его сбрасывали, а он продолжал своё. Последствий не было, но вот такие эпизоды были постоянно.
Последствия были, конечно. Алик и так пьянел с одной рюмки, а тут еще Юра и Эмка четырежды сбрасывают его головой в кювет. Ясное дело, что сын Ленина, получает тяжелейшие черепно-мозговые травмы, контузию и сотрясение мозга, после которых уже не вылезает из сталинско-хрущевско-брежневских психбольниц.
В 1951 г. для русского комсомольца Ю.Айхенвальда наступают тяжелые времена. На него пишется новый донос. На этот раз фамилия доносчицы известна. Это Инка Эльгиссер. Как видим, несчастного Юру дружба с эмками, аликами и инками довела до цугундера.
Супруга В.М.Герлин об этот четко говорит:
А в Караганде в 1951 году его посадили за причастность к «молодёжной сионистской террористической организации», о существовании которой он не знал (папа — русский, мама — русская, жена — еврейка, у следователя — разрыв мозга). Он просто дружил с ее членом Инной Эльгиссер. Организация была, но ничем ещё, кроме вербовки, не занималась, и было непонятно, чем она будет заниматься, видимо, просвещением, пропагандой. Это была совершенно коммунистическая группа – хорошие дети решили бороться со злом. Инна была самая старшая, ей было двадцать или двадцать один, а самая младшая была Сусанна Печуро. Трёх мальчиков, которые эту организацию создали, расстреляли, им всем не было двадцати. Остальным дали большие сроки, причём двум, кажется, девочкам, которые не имели никакого отношения дали по десятке, а всем остальным дали по двадцать пять, в частности, Инке Эльгисер, Сусанне и Майе Улановской, жене Толи Якобсона. Вернулись они в 1956 году, им пересмотрели дело и заменили двадцать пять пятью, без реабилитации. Однажды летом на Сретенке Юрка встретил только что вернувшуюся из лагеря Инну Эльгиссер и от нее узнал, почему его арестовали второй раз.
На следствии от него добивались, чтобы он рассказал про какую-то организацию, к которой он не имел ни малейшего отношения. Вёл себя Юрка так: да, я антисоветчик, да, я считаю, что наш строй не является ни советским, ни социалистическим, считаю его тиранией, но никому, никогда, нигде этого не говорил. Всё. И на этом упирался.
Когда речь шла о том, «кого вы агитировали, кому вы рассказывали», он говорил: «Да вам первым!». А мысли неподсудны.
У него поменялось несколько следователей. Одни запугивали, топали ногами, орали, другие пытались вести разные разговоры, третьи просто фиксировали ответы. Ранг этих следователей постоянно повышался, приходили даже главы отделений. Положение у бедных следователей было безвыходное – за мысли судить нельзя, причастность к организации установить нельзя, судить было не за что даже особому совещанию. В общем, основанием было только знакомство и то, что со слов Инки Эльгиссер члены этой организации думали, что с Айхенвальдом надо связаться, потому что он опытный, умный и хороший конспиратор.
Чуть не погубили Юру. Откуда молодежные сионисты-террористы знали, что Ю.Айхенвальд — опытный, умный и хороший конспиратор? Что-то плохо он законспирировался. В условиях смертельной опасности он прибегает к единственно верному средству в той ситуации: имитирует сумасшествие. Здесь бы надо, конечно, отвлечься и обратить внимание на дату дела о «молодежной сионистской террористической организации в Караганде», к которому пристегнули Ю.Айхенвальда по доносу Инки Эльгиссер, а не по произволу праклятого Сталяна,- 1951 г. После появления на карте мира Израиля в 1948 г. советское еврейство окончательно ушло в оппозицию к «фашистскому политбюро благодаря которому и появился Израиль (на генассамблее ООН за голосовали СССР, Украина, Беларусь). Еврейский вопрос внутри страны «фашистское политбюро» решало глупо, топорно, без творческой инициативы, на основе обанкротившейся фразеологии об интернационализме и иезуитских планах о строительстве местечка в Биробиджане. Об интересном опыте первых чекистов коганов-аграновых с хитрым окном, по которому ушел в Берлин Юлий Айхенвальд, никто даже не вспоминал. Всего-то и нужен был теплоход Одесса-Хайфа для пенсионеров, ну, и для Эмки с Аликом, им-то какая разница, где тачку катать: в Караганде или в Хайфе. Заодно бы тему прав арабов попробовали поднять. На почве клаустрофобии советское еврейство сплачивается и начинает борьбу за выезд на всемирно-историческую родину в Бостон.
Удачно сымитировав сумасшествие, Юрий попадает в дурку. Однако при Хрущеве вялотекущая шизофрения резко, окончательно и бесповоротно излечивается, и Юрий поступает в пединститут. Ударно работает школьным учителем и добивается звания «Отличник народного просвещения». Встал на путь исправления. Но вдруг - в 1968 г. - вместе с женой В.М.Герлин подписывает письмо протеста против процесса Гинзбурга-Галанскова и, естественно, вылетает с преподавательской работы. Обращаем внимание на дату — 1967-1968 гг. Активизация еврейства внутри СССР по сигналам извне, усиление Израиля на Ближнем Востоке после шестидневной войны. После прихода Ю.Андропова в КГБ евреи подмяли КГБ под себя, начинается театр с диссидентами. Евреи опять сбивают с панталыку русского отличника народного просвещения Ю.Айхенвальда, он подписывает с ними за компанию подозрительные письма, становится переводчиком как дядя Борис в 30-х и пишет странные стихи. Жизнь бьет ключом. Никсон дожимает Брежнева в вопросе еврейской эмиграции. Эмка и Алик уезжают в Бостон победителями. Ю.Андропов везде расставляет свои кадры неотроцкистов типа М.Горбачева и А.Яковлева. Дни СССР сочтены.
Юрий А.Айхенвальд и В.М.Герлин на могиле Юлия Исаевича Айхенвальда в октябре 1989 г. в Западном Берлине.
Заканчивается и русская ветвь семейства Айхенвальдов. Дочь-то Александра уже по матери еврейка. Дочь уехала в 1989 году в Бразилию, где вышла замуж, прожила там до 1994 года, стала специалистом, преподавала в университете лингвистику, изучала индейские языки. Сейчас она в Австралии, перебирается из университета в Канберре в Мельбурн, её выбрали академиком австралийской Академии наук. Мишка, ее сын, занимается, как сумасшедший китайским и японским языками. С папуасами-то оно, конечно, безопаснее.
Вот и получается по итогам саги, что не столько здесь ужасные репрессии коснулись русско-еврейской семьи Айхенвальдов, сколько пропагандистской шелухи жуналисты наворотили вокруг да около. Те, кто реально пострадал в семье, так или иначе уходили от русскости к теме тайных революционных обществ — любимой еврейской забаве на русской почве со времен еще «Земли и воли».
Нехотя вспомнишь (с)
Маленькая поправка: не Урицкого-штрассе и Володарского-плац, а наоборот - была площадь Урицкого (Дворцовая) и проспект Володарского (Лиговский).
Это жидовское болото разгребать нужен стойкий иммунитет.
А то я все думал, что у меня от Мальгина такая аллергия, что и кларитин не помогает.
Edited at 2012-02-18 09:54 pm (UTC)
ПОГАНЫЙ АНТИСЕМИТ
Вера Слоним жена Набокова наверняка в родстве состоит.