jnike_07 (jnike_07) wrote,
jnike_07
jnike_07

Category:

Бейли меняет кожу ясенским

Скан_20141207

Полковник Фредерик Маршман Бейли все-таки рядом с мистическим миром существовал. Иногда так из прошлого века неожиданно появляется и похихикивает.

Это удачно, что я сначала прочитал его мемуары "Миссия в Ташкент" и отписался: "Бриллианты от диктатуры пролетариата". Затем была красная версия похождений Маршманыча: "Тихие ночи 19-го года" по документальной повести "Ночи без тишины" за подписью некоего Л.Тримасова в литературной обработке Э.Арбенова. Сразу же возникло подозрение, что никакого Леонида Тримасова в природе не существовало, а это коллективный псевдоним, и за ним маячит личность писателя Азиза Ниалло, который на самом деле никакой ни Ниалло, а натуральный полковник КГБ Андрей Станишевский с корочкой члена союза писателей.

Еще четыре года назад пришел к выводу, что Ф.Бейли, безусловно, разведчик гениальный. И тут мне в руки попадает "роман" Бруно Ясенского "Человек меняет кожу". Каюсь, не читал до этого, ибо никогда не увлекался пролетарской, либо производственной литературой. Начал листать с конца этот опус и бросилось в глаза "Открытое письмо Бруно Ясенского кавалеру ордена Индийской империи, Ф.М.Бейли", где чуть ли не слово в слово аналогичная мысль: "Нельзя, однако считать нормальным такое положение вещей, когда посредственности, вроде Лоуренса, пользуются незаслуженной мировой известностью, в то время как о полковнике Бейли так называемая широкая публика не знает до сих пор ничего" (с.560, цитируется по изданию: Ясенский Б. Человек меняет кожу: Роман.- М.: Моск. рабочий, 1988). Б.Ясенский прав: Лоуренса Аравийского в сталинском Союзе любили не в пример Ф.Бейли. Просто к Лоуренсу относились нейтрально, а к Ф.Бейли некоторые чекисты испытывали личную неприязнь. О Лоуренсе книжки выходили, его рекламировали:


Скан_20141207 (3)

В 1939 г. Воениздат подсуетился, перевел книжку Л.Гарта, вышла без указания тиража.

Ну, и Бруно Ясенский решил восполнить эту лакуну рассказом о похождениях бравого английского полковника в советской Средней Азии. Накатал, так сказать, "роман" на 600 страниц, где вывел американского инженера-вредителя Мурри, под личиной которого скрывается английский шпион полковник Бейли. Опус о таджикских ирригаторах остался бы в истории всего лишь несуразным текстом, если бы автор в конце романа не ударился в документалистику, там у него чекистский опер Комаренко пишет оперу про американского инженера-вредителя Мурри. Выясняется, что чекист Комаренко самовольно покопался в чемодане Мурри и обнаружил там карту Ташкента 1916 г. с двумя стертыми карандашными крестиками-пометками. После этого бдительный чекист Комаренко помчался рыскать в ташкентских архивах на тему посещения Ташкента англосаксами в период 1916-1920 гг. и пришел к выводу, что под личиной Мурри скрывается полковник Бейли, который уже выполнил свою миссию в Ташкенте в 1918-1919 гг. И зачем-то ему понадобилось лезть в Таджикскую ССР в 1930 г., чтоб заниматься диверсиями на плотинах? Ничо так бред. Я думаю, что Бейли не опустился до чтения этого романа или оперы Ясенского. Писал так писал себе Ясенский о таджикских ирригаторах, а вдруг выясняется, что американский инженер-вредитель Мурри из 1930 г. - это на самом деле английский шпион полковник Бейли, посещавший Ташкент в 1918-1919 г. со своим спецзаданием. Мало того, Бейли такой идиот, что взял в Таджикистан старую карту Ташкента с пометками явок. На ней он и спалился, а бдительный чекист Комаренко - герой. Даже эта психопатия могла бы сойти Ясенскому с рук, если бы переводом романа на английский язык не заинтересовалось некое американское издательство. В СССР как бы просто пожали плечами: "Ну, Мурри, ну, Бейли..." А в США возникли вопросы: "Как это? Шел себе фикшн, шел, а в конце превратился в документалистику? Американский читатель этого не поймет и спросит: на каком основании англичанину Бейли выдали американский паспорт на фамилию Мурри?"

И тогда Ясенскому пришлось объясняться, потому что за пределами нашей великой Родины произошло некое волнение по поводу вторичного явления Бейли в наших пенатах. Настойчиво так тычут, что, мол, Бейли не был в СССР и плотин не взрывал. "Не надо,- говорят,- грязных поклепов." А книжка-то издана, вот оно русским по белому пропечатано: Мурри - это Бейли. Тираж не изымешь. Американские издатели доллары сулят, а тут казус. И появляется послесловие Ясенского в виде открытого письма. Оно гораздо интереснее самого романа и намного короче, его надо привести полностью:
Открытое письмо

писателя Бруно Ясенского кавалеру ордена Индийской империи, полковнику Ф.М. Бэйли

Милостивый государь!

Получив предложение от одного из американских товарищей относительно перевода настоящего романа на английский, я имею все основания полагать, что роман этот, рано или поздно, попадёт к вам в руки. Если вы даже и не следите за нашей советской литературой, вы, вероятно по-прежнему интересуетесь положением в Средней Азии, и книга о строительстве в б. Восточной Бухаре имеет все шансы обратить на себя ваше внимание.

Дочитав её до конца вы несомненно загоритесь благородным возмущением и, быть может, захотите излить его в печати, в оскорблённом протесте против злоупотреблений вашим добрым именем. Вы, возможно, представите ряд достоверных и высокопоставленных свидетелей, которые подтвердят, что со времени вашей миссии в Туркестане в 1918 г. никогда больше ваша нога не ступала на территорию нынешнего СССР, никогда вы не арестовывались органами ОГПУ в Таджикистане, и попытка отождествить вас с американским инженером Мурри является чистейшим вымыслом. Желая избавить вас от ненужных хлопот, я решил присоединить к роману это письмо.

Доказательства ваши излишни. Повествование о вашем вторичном явлении в пределах Средней Азии – вымышленно. Автор настоящего романа, специально интересовавшийся вашей дальнейшей карьерой, хотя и не смог проследить её на всём её протяжении (пути сотрудников Интеллидженс Сервис неисповедимы!), установил всё же, что в период развёртывания событий описываемых в этом романе, вы исполняли с честью свои обязанности политического агента британского имперского правительства в Сиккиме.

Вы спросите, на каком основании, зная об этом, я присвоил ваше имя, – имя частного реального лица, – вымышленному герою?

Прежде всего вы несомненно недооцениваете своего значения, если продолжаете считать себя частным лицом. В силу ваших специфических незаурядных качеств, равно как и в силу событий, о которых была вам отведена немаловажная роль, вы давно перестали быть частным лицом и стали личностью исторической. Изучая на основании документов и рассказов очевидцев вашу многостороннюю деятельность на территории Туркестанской республики, я пришёл к заключению что современность оказалась по отношению к вам несправедливой. Ваша известность, ограничивающаяся узким кругом специалистов по контрразведке и историков гражданской войны в Туркестане, несоизмерима с разнообразием и классом ваших способностей. Я знаю, что организация, задания которой вы столь блестяще выполняли и продолжаете выполнять, не гонится за шумной мирской славой, вернее даже было бы сказать, – тщательно её избегает. Нельзя, однако, считать нормальным такое положение вещей, когда посредственности вроде Лауренса пользуются незаслуженной мировой известностью, в то время как о полковнике Бэйли так называемая широкая публика не знает до сих пор ровно ничего.

Итак, первое, что склонило автора этих строк вывести вас в качестве одного из персонажей настоящего романа, было законное желание сделать ваши подвиги достоянием широкой общественности.

История знает о подвигах ваших соотечественников в годы гражданской войны в Баку и на дальнем Севере, но слишком мало знает об их плодотворной деятельности в Средней Азии. А ведь где, как не в нынешнем Советском Таджикистане, начавшем своё мирное строительство на шесть лет позже других союзных республик, эта плодотворная деятельность была более урожайной.

В 1931 г., присутствуя при очевидном (последнем) налёте и поимке Ибраима-бека, с именем Лиги наций на устах резавшего носы и уши пленным комсомольцам, я имел возможность осматривать отобранные у Ибраимовых джигитов новенькие английские винтовки. Винтовки были последнего образца, скажу прямо: винтовки были замечательные! По сегодняшний день в кружках Осоавиахима учатся из них стрельбе таджикские комсомольцы.

Ибраим-бек был плохим политиком. В своих прокламациях он говорил прямо, что идёт восстанавливать власть эмира бухарского. Напуганное этой перспективой население пошло на Ибраима с палками, как ходят до сих пор в Таджикистане на кабанов. У Ибраима не было ваших дипломатических способностей, он был простак, азиат, и разговоры с умными людьми по ту сторону Пянджа ничему его не научили.

Читая сводки о его бесславном конце, вы вероятно плохо отзывались о талантах ваших коллег, тративших зря деньги и время на воспитание такого тупого ученика. Вы, наверное, считали, что, будь это дело поручено вам, исход его несомненно был бы другой. И водя пальцем по карте, по столь знакомым вам местам, вы с горечью думали о близорукости некоторых высокопоставленных лиц, совершающих ошибку за ошибкой и не умеющих надлежащего человека использовать на надлежащем месте.

Действительность сложилась не так, как вы это предполагали тогда, в 18-м году, созерцая седую ташкентскую пыль из окон гостиницы «Регина», из которых тринадцатью годами позже созерцал её и я. Жизнь не дала вам возможности осуществить на практике ваши столь богатые замыслы.

Я решил исправить её ошибку и пойти вам навстречу. Я достал вам фальшивый паспорт, поставил на нём свою визу, посадил вас в самолёт и, провезя над всем СССР, высадил в нынешнем Таджикистане. Я снабдил вас большой суммой денег, связал кое с кем из ваших старых знакомых и, отпустив вас одного, вернулся за свой письменный стол. Я не внушал вам ничего, не навязывал своих взглядов и мнений. Я окунул вас лишь в стремительный поток реальных событий и стал за вами наблюдать, как наблюдал одновременно за десятками других персонажей, отмечая графически на бумаге каждое ваше движение. Я учёл ваши способности, выявившиеся столь блестяще в период первого вашего визита в Туркестане, и дал им возможность развернуться в обстановке и пределах нашего советского сегодня. Если и на этот раз они не привели к предполагаемым вами результатам, – не виноваты я этом ни вы, ни я: виновата неумолимая логика нашей социалистической действительности, которую не перепрыгнешь.

Во всяком случае, я думаю, вам не за что быть на меня в обиде. Я дал вам возможность прожить безнаказанно год в нашей стране, в которую многие стремятся сейчас со всех уголков мира и в которую другим путем вам не попасть. Я дал вам возможность ознакомиться с фактическим положением вещей в Советской Азии: оттуда, из Сиккима, вы, вероятно, представляли себе его немножко иначе. Провала вашей второй миссии не занесут вам в послужной список, и это нисколько не отразится на вашей дальнейшей карьере. Практическое же соприкосновение с живой действительностью и людьми страны, знакомой вам в ее средневековье и ставшей,- раньше, чем вы успели поседеть,- такой, какой она отражена в этом романе,- поучительно и полезно. Вопреки теории покойного прокурора Кригера, советское среднеазиатское солнце имеет весьма целебные свойства. Оно излечивает, например, от устаревших иллюзий, в первую очередь от устаревшей склонности к опасным политическим авантюрам.

Примите, милостивый государь, уверения в моем совершеннейшем почтении.

Бруно Ясенский.


(Приведено из указанного издания, с.559-562)

Нет, все-таки Бейли читал этот опус Ясенского. Свою книгу воспоминаний Бейли назвал "Миссия в Ташкент", начал он ее писать в 1924 г., получил разрешение от форейн офис на публикацию в 1945 г. ввиду деликатности темы, и в 1946 г. она вышла в Англии. Открытое письмо написано Ясенским в 1933 г. Бейли, наверное, просмотрел его и завизировал: "Прочитал. Название "миссия" одобряю. С покойным прокурором Кригером не знаком. В архив".

(Продолжение следует.)

Tags: А.Станишевский, Б.Ясенский, Ф.Бейли
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments