jnike_07 (jnike_07) wrote,
jnike_07
jnike_07

Categories:

Бейли меняет кожу ясенским-4

бруно1


(Продолжение. Начало:
Бейли меняет кожу ясенским
Бейли меняет кожу ясенским-2
Бейли меняет кожу ясенским-3 )

Жаль, что Сталин не разобрался в этой партийной полемике вокруг опуса Ясенского. Сталин-то прагматик: увидал производственный роман о таджикских ирригаторах и подумал: "О, то, что надо, шестеренки крутятся, процесс идет, писатель пописывает, читатель почитывает, все при деле. Даешь хлопковую независимость! Сэкономим валюту на импорте американского хлопка! Зря мы, что ли, кормим этих совписов черной икрой?" Ну, да, все так, таджики бегают с кетменями, пустыня орошается, инженеров-вредителей ловят и сажают.

Поверхностный взгляд. И здесь, кстати, была закамуфлирована хитрость Ясенского, которую ему, возможно, припомнили незадолго до расстрела. Сталин роман прочитал. Вероятно, скользнул глазами по фамилиям Мурри-Бейли. Но был не в курсе похождений бравого английского шпиона в Туркестане в 1919 г. И тогда еще, как видится, не было Открытого письма Ясенского в виде послесловия к роману. Не заострил на этом внимания и товарищ Герш Бройде, ему достаточно было изображения советской женщины в образе шлюхи.

А Ясенский-то не так прост, как кажется. Уже в начале внимательный читатель должен был навострить уши. Ясенский ввел скрытый эпиграф в роман. В первой главе: американский инженер Кларк приезжает в Москву, отсюда он полетит в Таджикистан на строительство канала. 1. "Извозчик, невозмутимо восседавший на козлах, вдруг повернулся, указывая кнутом на красноармейцев, подмигнул Кларку и сказал на интернациональном языке:
- Гепеу!"
(с.7)
2. "От пробегающего морозцем по коже интернационального слова "Гепеу", от весеннего газона фуражек, от бойкого "о" красноармейской песенки ему стало вдруг неудержимо весело, как недавно у вокзала, когда сорвавшаяся с каменной арки шестерка коней оказалась скрипкой, запряженной в пролетку." (с.8)
3. Дальше американских инженеров селят в гостиницу, Ясенский не называет ее, похоже "Метрополь". Не называет и здание, которое видит Кларк с балкона, но надпись красноречивая: "Революция - вихрь, отбрасывающий назад всех, ей сопротивляющихся". Надпись эту объяснил Кларку Мурри утром, когда они выходили пройтись по городу". Кажется, они по Лубянке прогулялись, а надпись красовалась над конторой Гепеу. (с.15) Не объясняется, откуда Мурри настолько хорошо знает русский язык, чтобы трактовать чекистские лозунги. В концовке романа выяснится, что Мурри - это Бейли. Три раза мордой в "гепеу-гепеу-гепеу" читателя тыкает Ясенский, заряжая этим внутренним эпиграфом на особый ракурс рассмотрения разворачивающихся событий.

Судя по партийной полемике, ни Сталин, ни Бройде этот гепеушный эпиграф в начале текста не заметили. Дальше у него чепуха на 600 страниц про таджиков с кетменями и вредителей всех мастей и суть текста, изложенная опером Комаренко в опере по адресу конторы. В двух словах: приехали три американских инженера Кларк, Мурри и Баркер копать таджикам канал за доллары. Мурри, оказывается, это английский разведчик Бейли, который начинает вредить и планирует в итоге взорвать таджикам плотину. Для начала он начинает запугивать своих коллег, то записки им непотребные подкинет, то мертвых фаланг. В итоге Баркер линяет взад в свои Соединенные Штаты. Далее Мурри устанавливает связь с замаскировавшимся под местного дехканина афганцем Ходжияровым, который на самом деле ишан, афганский шпион и басмач. Связка Мурри-Ходжияров очерняет и устраняет со строительства няшку-таджика-инженера Уртабаева.

Это позволяет оперу Комаренко сделать глубокомысленный вывод: "Факт несомненной связи между Мурри и Ходжияровым в деле Уртабаева указал на неведомые нити, связывающие инженера Мурри с Афганистаном, и натолкнул меня на предположение относительно причастия (так в тексте Ясенского, я не виноват, все-таки Ясенский полуполяк и бывший католик) Мурри к английской Интеллидженс Сервис." (с.546)

Круто! Опер Комаренко устанавливает связь между басмачом Ходжияровым и американцем Мурри на основании того, что оба действуют против няшки-таджика-инженера Уртабаева. Замаскировавшийся под красного дехканина Ходжияров доносит на Уртабаева, что тот связан с басмачами, потому что после налета банды несколько лет назад он остался в живых один, чему случайным свидетелем оказался Ходжияров, спрятавшийся за камнем, а остальных красных вырезали, но курбаши отпускает Уртабаева. Факт. Уртабаев отбрехивается, что он якобы распропагандировал курбаши и тот его отпустил. Свидетелей нет. Комаренко считает, что параллельно Мурри удалось запугать специалиста по экскаваторам Баркера и тот возвращается в США. В этот момент прибывают экскаваторы, которые надо перебросить к месту рытья канала, но как всегда в советском плановом хозяйстве не готова узкоколейка, и тогда Уртабаев решает перебросить экскаваторы своим ходом. Мурри говорит, что этого делать нельзя, так как экскаваторы сломаются. Так и хочется добавить: а они куплены за валюту, а валюта выручена от продажи произведений искусства. Москва не жалеет сил, чтобы построить в пустыне канал, затем переселить туда из разных мест тажиков и нетаджиков. В том числе и из Афганистана, куда бежали после разгрома Бухарского эмирата этнические таджики. Затем организовать этих переселенцев в хлопководческие колхозы и добиться для СССР хлопковой независимости. В основном, от США. Пятилетку в четыре года. Ура! Даешь! Кетмень в зубы и копай. Главное - у нас есть план. И этот план в дальнейшем позволит экономить валюту, которая сейчас платится американским инженерам за контракты и американским фирмам за экскаваторы. А потом мы будем экономить валюту на закупках хлопка. А тут, понимаешь, связка Мурри и Ходжияров пытается помешать этому плану. Вы надпись над конторой Гепеу в Москве видели: "Революция - вихрь, отбрасывающий назад всех, ей сопротивляющихся". То-то. В итоге Уртабаева все-таки временно для сюжета романа исключают из партии. Опер Комаренко видит в действиях Ходжиярова и Мурри синхрон. Этого ему достаточно, чтобы подозревать Мурри в причастности к английской Интеллидженс Сервис. Ни много, ни мало. Мурри достаточно было неосторожно обмолвиться в адрес няшки-таджика-инженера Уртабаева про возможность поломки экскаваторов. И все - готов шпион.

Далее начинается суть сутей. Опер Комаренко пришел к выводу. Ииииииии:

После долгих колебаний, отдавая себе отчет во всей серьезности дела, я решился в отсутствие инженера Мурри произвести у него на квартире обыск (так деликатно Комаренко называет кражу). В результате обыска в чемодане Мурри было обнаружено двойное дно, а в нем - значительная сумма денег, точно 70 000 рублей кредитными билетами по десять червонцев. Наличие такой большой суммы у рядового американского инженера, не являясь само по себе достаточной уликой, подтверждало тем не менее обоснованность моих подозрений. (с.546)

Начинается суть сути:

Среди вещей инженера Мурри остановил на себе мое внимание старый план города Ташкента, издания 1916 года. Планов этого издания в продаже у нас давным-давно не имеется. По анкетным сведениям, инженер Мурри никогда раньше на территории бывшей России не пребывал. Оставалось предположить, что если он лично и не был в годы нашей революции в Ташкенте, то во всяком случае получил этот план от лица, которое в Ташкенте в те годы пребывало.

Рассматривая план, я не обнаружил в нем никаких пометок, за исключением двух стертых крестиков карандашом, которыми отмечены были улицы Московская и Самаркандская. Не придавая особого значения этим знакам, я все же срисовал в записную книжку расположение обеих улиц и записал их названия.

Несколько недель спустя, приехав по служебным делам в Ташкент, я попросил архивный отдел ПП
(полномочного представительства ОГПУ в УзССР. Какие дела могли быть у таджикского чекиста в УзССР?) подобрать мне список лиц английского или американского происхождения, пребывавших в Ташкенте в 1916-м, 17-м и последующих годах, вплоть до 20-го. Я надеялся таким путем восстановить круг возможных знакомств Мурри. Рассматривая приготовленный список, состоявший, если не ошибаюсь, из восемнадцати лиц, а также относящиеся к этим лицам материалы, я остановился на фамилии полковника Бейли, пребывавшего в Ташкенте в 1918 году, с августа по ноябрь, в составе так называемой "Английской миссии". Остановился же я именно на нем, так как странным стечением обстоятельств в материалах значилось, что именованный полковник Бейли проживал в Ташкенте сначала в гостинице "Регина" по улице Самаркандской, а потом - на частной квартире у гр. Гилодо по улице Московской, д.44. Оба адреса, как я легко смог проверить, заглянув в записную книжку, совпадали с местоположениями, отмеченными на плане города Ташкента, принадлежавшем инженеру Мурри.

Вывод отсюда мог быть двоякий: либо это простая случайность, либо план г.Ташкента, обнаруженный у Мурри, принадлежал раньше полковнику Бейли, пометившему на нем для памяти место своего жительства. Во втором случае план этот мог попасть к Мурри двумя путями: он мог его, допустим, купить у букиниста или же мог получить его в подарок от самого полковника Бейли. И в том, и в другом случае весьма сомнительно, чтобы план приехал к нему в Америку. Вероятнее, что инженер Мурри вывез его из Англии.


Тесная дружба с чекистам сыграла с коминтерновцем полуполяком Ясенским злую шутку. Вот положа руку на сердце: "На хрена ему нужна была эта документальная вставка в роман? Шла-шла себе беллетристика, а тут на тебе: пошла чекистская документалистика. При чем явно чужая рука пишет." И как всегда тут же заложено саморазоблачение. Бейли, действительно, по приезде в Ташкент проживал в гостинице "Регина", а затем съехал на квартиру гражданки Гилодо на ул.Московская, 44. Только гостиница "Регина" никогда не находилась на ул.Самаркандской, она была расположена на углу Иканской и Кауфманской. О чем русским по белому:

адреса гостиниц

Таким образом, сыпется в пух и прах вся версия опера Комаренко о том, что американец Мурри - это английский шпион полковник Бейли. Крестики не там, Ясенский и курировавшие его ташкентские чекисты остались в дураках. Даже сидя в индийском Сиккиме, Бейли насмехается над ними. Они бегают по горам, кого-то ловят, а хотят поймать Бейли. А Бейли вот он, неуловимый. "Регина" как и была в Ташкенте на ул.Иканской в 1918 г. во время приезда Бейли, так и стояла там ко времени командировки опера Комаренко в Ташкент в 30-е годы. Переименовали только ее в "Зерафшан". Все переименовали. И улицу Московскую переименовали в Энгельса. Смысл в этом крестике на ул.Московской? Бейли пишет в книге "Миссия в Ташкент": "Вскоре после отъезда сэра Джорджа и майора Блейкера я покинул отель "Регина" и получил мандат на половину отдельного дома по Московской улице, № 44. Он принадлежал богатому еврейскому торговцу по фамилии Гелодо, который исчез во время революции в какой-то другой части России. Его жена хорошо говорила по-английски. У меня была отдельная входная дверь с улицы, но я пользовался общим садом с другими жильцами дома." (Ф.Бейли. Миссия в Ташкент. М., Языки славянской культуры, 2013, с.62.)


карта 32 г.
На карте Ташкента 1932 г. ул.Московская, где жил Бейли в доме 44, уже переименована в ул.Энгельса (в правом верхнем углу). Ул.Иканская, где был отель "Регина", еще на месте. Ул.Самаркандская, которая была отмечена крестиком на карте Мурри, также присутствует.

Тогда вообще становится непонятно: зачем американцу Мурри в таджикской пустыне карта Ташкента за 1916-ый год с крестиками на двух улицах? Для того, чтобы недалекий опер Комаренко посчитал его за англичанина Бейли?

Чекисты диктуют Ясенскому свою версию, которую он вкладывает в уста своего литературного героя опера Комаренко: "28 сентября 1918 года два члена миссии Маккартней и Блекер, уехали обратно в Кашгар. В Ташкенте остался один Бейли со своим слугою, индусом Хан-Назаром Ифтикором. Бейли ухитрился продержаться в Ташкенте на полуофициальном положении до 1 ноября. После раскрытия Туркестанской военной организации он был уличен ЧК в инспирировании заговора и подвергнут домашнему аресту, затем, по ходатайству коминдела, освобожден. На предмет его ареста решено было запросить по радио Москву. Когда из Москвы пришло распоряжение о немедленном интернировании, полковника Бейли не оказалось. Полученная 8 ноября телеграмма Эсертона, любезно справлявшегося о здоровье Бейли, не застала уже адресата в Ташкенте. Бейли пробрался в Фергану, а затем в Бухару, к эмиру, откуда через своих агентов, белых офицеров, продолжал руководить контрреволюционным движением в Туркестане, в частности осиповским восстанием.

Я позволил себе привести все эти значительные выдержки отнюдь не из простой исторической любознательности. Просматривая материалы, я понял с первых же строк, что установление связи между полковником Бейли и и нженером Мурри - равнозначно установлению связи Мурри с английской Интеллидженс Сервис. К тому же масштабы деятельности Бейли говорил бы о том, что и в данном случае мы имеем дело не с простым контрразведчиком
(ошибочка ваша: все-таки разведчиком) а с авантюристом большого пошиба.

Здесь Ясенский, его герой Комаренко и заавторы противоречат сами себе: авантюрист большого масштаба, коим на самом деле являлся настоящий полковник Бейли не будет опускаться до таких мелочей, как организация диверсий на мелких ирригационных сооружениях Таджикской ССР.

Комаренко же между тем строчит дальше. И его опера становится похожа на очерк истории революционного движения Туркестана. Ясенский опять-таки выходит за рамки заявленного жанра. Или мухи, или котлеты. Либо таджики с кетменями на фоне похотливых комсомолок и партиек, либо документалистика про английского шпиона Бейли.

Среди разрозненных архивных материалов я натолкнулся на фотографическую карточку Бейли. Я не стану утверждать, что между изображенным на ней военным и инженером Мурри есть разительное сходство (от этого польского стиля я начинаю морщиться, надо бы: поразительное сходство). Карточка Бейли плохая, любительская, к тому же снимок сделан пятнадцать с лишним лет тому назад. Однако наличипе некоторого сходства лица полковника Бейли и инженера Мурри - несомненно. Ошеломленный этим открытием, я стал распрашивать, нет ли в Ташкенте кого-нибудь из старых чекистов, работавших здесь в 1918 году. Мне удалось разыскать двух чекистов, присутствовавших при аресте полковника Бейли: товарищей А.С. и М.В. На мой вопрос,- не было ли у полковника Бейли каких-либо особых примет, товарищ А.С. вспомнил, что полковник Бейли был левшой, причем тщательно это скрывал. Можно было это заметить только во время бритья,- брился он левой рукой. Товарищ М.В., наблюдавший за Бейли неоднократно на улице, вспомнил, что, гуляя в сопровождении женщины (опять этот польский стиль, надо бы: женщина гуляет в сопровождении мужчины), Бейли не ходил, как все мужчины, по левую сторону дамы, а всегда со стороны мостовой. Впрочем, по заверению М.В., эта привычка присуща вообще англичанам. Никаких других отличительных примет ни А.С., ни М.В. указать не смогли.

Вернувшись на строительство и усилив мое наблюдение за Мурри, я в скором времени убедился, что оба признака, отмеченные ташкентскими товарищами как характерные для Бейли, присущи в равной мере и инженеру Мурри.

Я подумал, что предположение мое не заключает в себе в конце концов ничего невероятного. Посылая в Среднюю Азию своего агента, Интеллидженс Сервис, естественно, выбрала для этой цели человека, знающего местный язык, местные условия и справившегося уже раз довольно неплохо с возложенной на него миссией. Пятнадцатилетний промежуток времени, отделяющий второй визит от первого, давал полковнику Бейли относительную гарантию безопасности в смысле возможных встреч со старыми знакомыми.

Я выяснил при случае у инженера Кларка, знаком ли он с Мурри по Америке и был ли знаком с Мурри Баркер.- и узнал, что ни Кларк, ни Баркер раньше Мурри не знали; встретились с ним впервые уже в СССР. Не будучи все же дод конца уверенным в правильности моего открытия, я решил не сообщать о нем никому, пока не соберу вещественных доказательств.


Мда. Эту паранойю уже не выдержала душа полковника Бейли. И он написал послесловие к своим мемуарам "Миссия в Ташкент". В частности, он написал о книге Бруно Ясенского:

"Любопытное продолжение событий, изложенных выше, появилось в 1934 году в романе Бруно Ясенского на русском языке под названием "Человек меняет кожу". Его автор поляк, бывший когда-то редактором коммунистической газеты во Львове. Он занимался коммунистической деятельностью во Франции. был выслан, и, не получив убежище в Бельгии и Германии, приехал в Россию. Он посетил Туркестан в 1930 году, где он собирал материалы для своего романа.

В романе рассказывалась история американского инженера Мюррея
(Мюррей=Мурри), который работал в Туркестане на советское правительство. Обнаружилось, что он был "империалистическим" агентом и на самом деле мешал работе и занимался обструкцией, вместо того, чтобы помогать. Фактически он был типичным "империалистическим саботажником". Комната Мюррея была обыскана в его отсутствие, и в фальшивом днище его дорожного сундука была обнаружена старая карта Ташкента с нанесенными в определенных местах крестами на Самаркандской и Московских улицах. Выяснилось, что это соответствует расположениям отеля "Регина" и дома Гелодо - дом 44 по Московской улице, в которых останавливался полковник Бейли.

Автор потом начинает расследовать деятельность полковника Бейли и майора Блекера. Он приводит цитаты из книги полковника Этертона В сердце Азии. Случайно он обнаруживает, что когда мы уезжали в Ташкент из Кашгара, служащий Кашгарского отделения Русско-Азиатского банка написал письмо большевистскому правительству с предостережением относительно нас. Мы знали, что этот человек сигнализировал в Ташкент о некоторых русских в Кашгаре, но это был первый случай, когда мы узнали, что он был советским агентом, сообщавшим и другие новости из Кашгара.

Автор удивлен "наглостью" моего требования разрешить послать шифрованную телеграмму в то время, когда наши войска оккупировали Архангельск и Мурманск и вели боевые действия в Транскаспии! Этот запрос, как он сообщает, был поддержан комиссаром по иностранным делам. Левые эсеры обвиняются в желании сотрудничать с агентами "английского империализма", а позже эти же силы обвиняются в освобождении меня из-пож ареста, что таким образом и позволило мне скрыться. Так у моего друга Дамагацкого (левого эсера) появились серьезные проблемы во взаимоотношениях со своими большевистскими начальниками из-за сравнительной мягкости во взаимоотношениях со мной.

Автор, очевидно, имел доступ к документам различных правительственных ведомств того времени и вплел несколько фактов их ташкентских правительственных архивов в свою повесть. Вернемся к его рассказу, он утверждает, что фотография Бейли, найденная среди документов отчетов, во многих отношениях похожа на Мюррея. Более того, Бейли был левша, факт, который он скрывал, но он выдал себя в этом отношении, когда брился! Еще агент, который часто следил за Бейли на улице, вспоминает, что Бейли, когда он прогуливался с дамой, не шел, "как все мужчины", слева от дамы, а всегда на противоположной стороне тротуара. Обнаружилось, что у Мюррея были точно такие же особенности. Казалось вполне естественным для британской секретной службы послать в страну человека, знавшего страну, чтобы организовать там аварии и саботаж. Этот роман сопровождался открытым письмом "полковнику Ф.М.Бейли" цинично-развязного характера.
( Ф.Бейли. "Миссия в Ташкент". М., Языки славянской культуры, 2013. с.301-303)

Между прочим Бейли тоже не заметил, что ташкентские чекисты перепутали адрес ташкентской гостиницы "Регина", настолько это был маловажный и малозначительный факт для него. Он проживал в "Регине" недолгое время и не было никаких оснований делать на карте какие-то особенные значки для людей, страдающих топографическим кретинизмом. Память колоссальная у полковника была, он сам накатал про Ташкент на 350 страниц.

(Продолжение следует)

Tags: А.Станишевский, Б.Ясенский, Ф.Бейли
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments