jnike_07 (jnike_07) wrote,
jnike_07
jnike_07

Categories:

Бейли меняет кожу ясенским-6

таштрам1
Ташкентские пролетарии прокладывают новый трамвайный путь в 1936 г. Рельсы привезли на арбах. Обработка фото В.Высоцкого. Фото отсюда: http://bw.ucoz.org

(Продолжение. Начало:
Бейли меняет кожу ясенским
Бейли меняет кожу ясенским-2
Бейли меняет кожу ясенским-3
Бейли меняет кожу ясенским-4
Бейли меняет кожу ясенским-5
)

Категорически призывая вас не тратить время попусту на чтение произведения Ясенского, я сам-то внимательно прочитал этот текст, как какой-то литературный археолог. Роман Ясенского проскочил в литературное междувременье, до 1934 г., когда еще не оформился сталинско-горьковский союз поедателей черной икры писателей. Не было еще жесткой цензуры главлита и партийной редактуры, мимо которой "не проскочишь", на что моментально среагировал "рука Москвы" в сколачиваемой Таджикской ССР товарищ Гирш Бройде, проявив большевистскую бдительность. Началась партийно-литературная полемика, в которой временно победил Ясенский, поддержанный Сталиным.

Самое интересное в этом фоне - национальный вопрос. Сами посудите, в 1929 г. приезжает в СССР полуполяк, пользуясь ягодинской крышей, пролезает в редколлегии московских журналов, в партию и т.д., в том числе успел поучаствовать в размежевании Узбекской и Таджикской ССР. Что за великий специалист по всем вопросам? Особенно по национальному. Учитывая, что в Российской империи он прожил всего ничего. В итоге Ясенский получает от ягодинских чекистов партийное задание - состряпать производственный роман про ирригаторов Таджикской ССР, которым всячески мешают вредители следующих мастей: замаскировавшийся бывший белый офицер Кристаллов, "убёгший" в Афган; инженер-еврей Немировский, хитрец старой закалки по типу персонажей прошедших процессов промпартии и др., временный попутчик для большевиков, без которых они не могут обойтись в период индустриализации; замаскировавшийся афганский басмач Ходжияров, проникший в СССР под видом этнического таджика; и чистый иностранный шпион - американский инженер Мурри, под личиной которого якобы скрывается исторический персонаж - английский разведчик Бейли, наследивший в Туркестане в 1918-1920 гг. Если под лупой глянуть, то русский Кристаллов, еврей Немировский, афганец Ходжияров и англичанин Бейли мешают таджикам перескочить из феодолизма в социализм. Таджиков олицетворяет инженер-няшка Уртабаев, вступивший в большевики после изгнания из Бухарского медресе.

Состряпать-то такое варево можно. И оно в реале существует - книга-то вот она. Местами написана бойко, в юности полуполяк был близок к футуристам: грузные гроздья пассажиров... на обтесанных ходулях лесов... Но часто режет слух: их встретили дружными и дружественными рукоплесканиями (с.133). Торопился товарищ. И литературно-кулинарная тайна остается. Во-первых, надо собрать материал. А за спиной только партбилет и несколько лет учебы в российской гимназии. Нужно быть в теме, иначе Ильф с Петровым засмеют в своих фельетонах про арык, урюк и стремительный домкрат. Прилетел тут, понимаешь, полуполяк и моментально раскусил, кто тут таджик, кто - сарт, кто - узбек, кто - пуштун, кто - памирец. Во-вторых, компьютеров тогда не было, пищмашинки были, но их в 1929 г. быстренько взяли на учет. Т.е. рукопись надо было писать или карандашом или перьевой неавтоматической ручкой. 600 страниц. Хе-хе. Умалчивает Ясенский про коллективный труд. В дальнейшем он поучаствовал в написании книги про Беломорканал, где уже роль ягодинского гепеу и коллективный труд не ретушировались.

Ладно. Поглядим, как Ясенский освещает национальный вопрос. Неблагодарное это занятие для литератора - этническая идентификация персонажей. Получается такой винегрет: К домику, где сидели американцы, направлялась группа людей: русский из Актюбинска, военный, говоривший по-английски, три смуглых таджика и еще двое русских (с.37). Удивляюсь, как это Ильф с Петровым прошли мимо такой фразы: За окном русский из Актюбинска кричал что-то русскому в белом пиджаке (с.37). В принципе, если в таком стиле продолжать, то можно не утруждать себя именами персонажей. Зачем? Роман же про ирригацию. Так бы выглядело: Таджик с кетменем кричал русскому с топором, что американец с трубкой велел сделать опалубку. Ясенский к такому стилю и скатывается: На веранду поднялся мужчина в белом пиджаке. Догадывайтесь, что не таджик. Но в белом пиджаке может быть русским, евреем или американцем. Мужчина подошел к ведру с водой, зачерпнул кружкой и поднес к губам.

- Саша, Саша, не пей, из этой кружки таджик пил! - прокричал из комнаты женский голос.

Уртабаев резко повернулся к окну.
Резко-резко,- он же национал-патриот. Даром, что всесоюзный большевик.

- Замолчи,- спокойно сказал мужчина, поставил на место кружку и, отерев лицо платком, вошел в дом...

Ну, вот вам первый ляп доцензурного периода. Конечно, после 1934 г. этот эпизод редакторы смело бы вычеркнули. А мне любопытно. Кто-что? И этот дурацкий стиль Ясенского. Вот рядовой эпизод-зарисовка. Но раз уж ты его воткнул в роман, объясняй, не надо делать из читателя разгадчика шарад. А он делает. Надо еще сотню страниц бреда про ирригацию прочитать, чтобы этот эпизод вычленить и устаканить. Через сто страниц аналитическим методом дойдете до истины, что мужчина в белом пиджаке, пытавшийся испить водицы, это инженер-вредитель Немировский, еврей по национальности. Ясенский не называет его по пятому пункту, но здесь фамилия говорящая. Про его жену он уже расписывает, что она проститутка из бедных дворянок. Вредитель Немировский настолько хитер, что сексуально эксплуатирует свою несчастную русскую жену, бывшую дворянку, подкладывая ее под нужных людей. Нужных людей на строительстве много, и начальник Еремин, и прокурор Кригер и др. Да и появившихся американских инженеров надо окучивать. Что она с удовольствием и исполняет с инженером Кларком. Создается впечатление, что Ясенский где-то там на таджикских каналах, вникая в национальный вопрос, на самом деле встретил русских нимфоманок из Москвы. С дуру и описал одну из. Она же русская. А про русских можно. Ягода сказал, что надо бороться с русским великодержавным шовинизмом любыми методами. Включая и описание русских женщин шлюхами в якобы литературных произведениях.До 1929 г. свободная любовь не была под запретом. Это позднее Сталин прикрыл эту непотребную лавочку. А видный таджикский большевик товарищ Герш Бройде моментально сделал стойку на этом разврате. Еврей-вредитель-инженер Немировский сексуально эксплуатирует свою русскую жену. Да еще и с такой интенсивностью, что опасаешься за ее здоровье.

Однако эпизод с кружкой после таджика вставлен Ясенским не для этого. Здесь-то как раз Немировская заботится о здоровье своего мужа и о своем собственном. Национал-патриота Уртабаева этот факт возмущает. Эпизод для этого и вставлен, чтобы показать, что еще существуют якобы националистические предрассудки. Но с точки зрения сангигиены Немировская права. Это азы сангигиены. Не надо сюда припутывать некий национализм. Ясенский сам себе противоречит через какую-то сотню страниц. Если не сам путается, то это уже другой литератор писал. Вот прокурор Кригер рассказывает про свою жену: "У меня была жена врач. Я познакомился с ней здесь, в Таджикистане. Она работала по кишлакам, месяцами скиталась по дехканским кибиткам, отучила женщин держать детей до двух лет в бишиках1 (1 Туземная люлька. Кстати, скорее всего, здесь литератор описывает узбеков.) Прививала людям элементарные принципы гигиены, приучила употреблять мыло и зубной порошок. Она, собственно говоря, не была даже моей женой. Она умерла от тифа за три дня до того, как переехать ко мне в Куляб. Страна не знала и не узнает никогда об ее существовании." (с.158)

Получается, сангигиена Немировской для европейцев - это плохо, а сангигиена жены Кригера для таджиков - это хорошо. Ничего не получается, это просто разные люди писали. Вставками. Жена Кригера плохо предохранялась, в отличие от Немировской, попила из кружки после таджика и заболела брюшным тифом, от которого и умерла. Особенности иммунитета и никакого национализма. Про бешики русские прочитают и ничего не поймут про эту специфическую люльку. На уровне попы в ней сделана прорезь, и младенец просто-напросто гадит на пол. Ребенок крепко-накрепко пеленается и привязывается в бешике. Очень редко моется по принципу "больше грязи, толще морда". Крепкое привязывание ребенка в люльке способствует тому, что у младенца, постоянно находящегося на спине, образуется плоский затылок. Т.е. умершая жена прокурора Кригера была грамотным гигиенистом, и все правильно делала, пропагандируя здоровый образ жизни. Сама, вот, не убереглась...

Эту вставку про Кригера ваял другой литератор. Про Немировскую с ее кружкой после таджика писал Ясенский, а здесь заавтор. Этот заавтор в теме: " Кригер спросил у Морозова: болел ли тот малярией, и, получив отрицательный ответ, обнадежил его, что в таком случае наверняка заболеет; все русские болеют, и от этого нельзя увильнуть, это - как корь." (с.153) Иммунитет - это не партийная штука, скорее, расовая.


таштрам2

1938 г. Ташкентские трамвайщики получают зарплату деньгами и облигациями. Обработка фото В.Высоцкого. Фото отсюда: http://bw.ucoz.org

Ясенский в романе специализируется на вставках про национальную мнительность няшки-таджика Уртабаева. Хотя даже до конца не ясно, узбек он или таджик. Саид Уртабаев может быть и тем, и тем. Учился в медресе в Бухаре. Но партийцы сказали, чтобы стал таджиком. Вот его наконец исключают из партии за его фокусы с прогонами эскаваторов своим ходом и связи с басмачами. Он едет в гепеу в Ташкент, столицу Узбекской ССР, искать крышу. Таджикская ССР только выделилась из Узбекской, где была автономной республикой. Гепеушная крыша Уртабаева, то ли узбека, то ли таджика, пока еще сидит в узбекском Ташкенте. Здесь Ясенский делает русофобскую вставку про Уртабаева, едущего в гепеу в ташкентском трамвае, и разговор двух русских девушек про новый государственный язык Узбекской ССР. Любопытно: Напротив сидела девушка в маленькой голубой шапочке, со стриженной челкой и распущенными ресницами. Такие бывают только во сне. Раз взглянув, на нее хотелось смотреть часами, не отрывая глаз, не говорить, не дотронуться, а именно смотреть, как смотрят на вещь, прекрасную, хрупкую и недолговечную. О таких слагали песни персидские поэты (смешно, таджик едет в узбекском трамвае, видит русскую девушку и думает, что о таких слагали песни персидские поэты), не веря сами, что подобные могут существовать в действительности. В руках у девушки был растрепанный томик, может быть, это были стихи о ней. Она сидела, приветливо улыбаясь болтовне немолодой претенциозной соседки, тараторившей без умолку,- в течение трех минут соседка успела рассказать историю одного года своей незатейливой жизни трестовской машинистки.

-Ну, а ты работаешь все там же? Как у тебя? Все хорошо?

Ресницы взметнулись вверх, девушка перестала улыбаться. В уголках губ появилась презрительная гримаса:

- Ах, и не говори! - сказала она чистым, певучим голосом - голос звенел, как струна. - Сил никаких нет. Мучают нас этой выдумкой Ахун Бабаева
( Ахунбабаев Ахунбабаев - ферганец, ташкентцы говорят на своем диалекте), заставляют всех зубрить узбекский язык.

- Ага, и вас тоже!

- Ну да, грозят, что тех, кто не выучит до конца года, будут сокращать. Иначе разве кого-нибудь заставили бы? Сарты не понимают по-русски, потому, видите ли, мы обязаны говорить с ними на их кошачьем языке.

Она раскрыла книжку. Это был курс узбекского языка.

- Вот видишь, даже в трамвае зубрю: яшасун, якши, уртак, ишак.

Обе расхохотались.

Уртабаев моргал глазами. У него было ощущение, как будто его окатили водой из пожарного рукава. В другое время он обязательно ответил бы что-нибудь резкое и грубое, но сейчас слова першили в глотке.
(Смешно. Уртабаева записали в таджики, на самом деле он, действительно, скорее всего, был дореволюционным сартом из Бухарского эмирата. А если записали в таджики, то почему он должен заступаться за великий узбекский язык? В настоящее время таджики Таджикистана не понимают по-узбекски. Таджикский гастер из Канибадама рассказал мне, что иногда ему приходится пересекать современную таджико-узбекскую границу, он не говорит по-узбекски, узбекские пограничники не понимают по-таджикски. "Как же ты с ними общаешься?" - спросил я. "По-русски",- отвечает, чем вводит меня в ступор.)

Выручил узбек в замасленной спецовке, молчаливо прислонившийся к двери. (Про узбека в замасленной спецовке в ташкентском трамвае 1930 г. тоже можно похихикать. Гепеушное начальство Ясенского дало задание писателю изобразить узбекский пролетариат.)

- Ты, барышня, узбекский народ зачем обижаешь? И хлеб наш ешь, умей разговаривать с дехканином на его языке. И твой папаша, наверное, в Соловки живет, а тебя в советском учреждении держат, чаем поят. Зачем плюешься, сартами узбекский народ обзываешь? Разве я тебя собакой назвал? За сарта в милицию попадешь.

Как грозное подтверждение, за окнами трамвая проплыл перекресток с бронзовым милиционером, поднявшим руку в белой перчатке.

Девушка передернула плечами и, распрощавшись с соседкой, поторопилась к выходу.
(с.276-277)


Почему обиделся узбек в промасленной спецовке? Выдуманный Ясенским узбекский пролетарий. О сартах вкратце можно прочитать здесь: https://ru.wikipedia.org/wiki/Сарты И тогда становится непонятно, почему обиделся этот узбек в ташкентском трамвае? Я только так могу объяснить, что гепеушные товарищи, занимавшиеся национальным строительством, проконсультировали Ясенского соответствующим образом. Не будем забывать, что эти гепеушники - люди Ягоды. Для них самый страшный враг - русский великодержавный шовинизм. Как они занимались национальным строительством? Границы провели так, чтобы все соседские этносы имели друг к другу претензии, а люди Ягоды разруливали эти терки. Русский Туркестан канул в лету как будто и не было. Аналогичные разговоры в трамваях можно было слушать и в 1991 г. Почему я считаю Ясенского и его консультанта А.Станишевского идиотами? Они пытались вывести в этом романе Бейли шпионом, взрывающим плотины. Да он еще в 1919 г. заложил им мину, которая взорвалась в 1991 г. Символическую такую метку чекистам подкинул: 1919-1991. Им и невдомек было, где рванет мина, заложенная Бейли. После осиповского мятежа в 1919 г. они с маниакальным упорством в городах стали бороться с русскими великодержавным шовинизмом, а по-простому выражаясь, уничтожать все русское. А беззащитные русские сельхозпоселки вырезали басмачи, вооруженные английскими винтовками и имевшие базы в соседнем Афганистане под контролем Великобритании. Бейли закрыл страницу истории Русского Туркестана, ему и не надо было плотины взрывать. Все оставшееся дорезали Уртабаевы после 1991 г. Кому сейчас интересны эти сарты? Это чекистский вброс про собак 1930 г. Пустили слух, что якобы этноним сарт - это сары от, в переводе рыжая собака. Выдумка на самом деле. Но вброс-то был в натуре. И Ясенский его зафиксировал. Узбек-пролетарий в ташкентском трамвае в 1930 г. буксует: "Зачем плюешься, сартами узбекский народ называешь? Разве я тебя собакой назвал? За сарта в милицию попадешь." Современному читателю и не понять, причем здесь какие-то собаки.

Tags: А.Станишевский, Б.Ясенский, Ф.Бейли
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments